Московский Международный Кинофестиваль

Манеж on-line


24 июня 2008 // 12:45

#4_2008


#4_2008



 



Чужая / Unrelated

 

 

Перспективы

 

Реж. Джоанна Хогг, 100'

 

 

 Чужая

 

 

Сострадание – это, похоже, что-то очень далекое от реальной жизни, совершенно невозможное. Чьи-то драмы – какое-то тебе ненужное недоразумение, случайное, немного раздражающее. Чужие проблемы потому и чужие, что не твои... Анна приезжает в Италию к школьной подруге, Верене, которая отдыхает со своей большой семьей: дети, муж, брат, племянники... Анна приезжает одна. Многометровые планы длятся чуть дольше, чем должны были бы. Монтажный ритм задает дыхание – дышим полной грудью. Вдох-выдох. Ничего не случится. Ничего такого, что кто-нибудь когда-нибудь заметит.

 

 

Анна ведет себя странно, предпочитая компанию ребят-подростков своим сверстникам. Сверстники делают вид, что ничего не происходит. А ничего и не происходит. Камера-наблюдатель имитирует взгляд любопытного постороннего, чуть-чуть пристрастного. Анна и Том, племянник Верены, часто оказываются вместе. Намечается что-то вроде романа, какая-то интрига, но романа не будет. Анна все время звонит мужу, а он – ей. «С тобой все хорошо?» – «Да, я в порядке. А ты?» Бытовые зарисовки мастерски замаскированы под жизнь с ее долгими планами и нелюбовью к клиповому монтажу. Собранные вместе, они разворачиваются в драму – кто-то пройдет мимо и не обратит внимания.

 

 

Почему всегда – драмы? Эта – обычная, одна из незаметных, чужая чья-то… Кто-то купит билет на другой фильм, кто-то посчитает «Чужую» банальностью. Сострадание – это что-то очень далекое от реальной жизни. «Скучная» история. Джоанна Хогг по-чеховски откровенна и жестока – так можно быть жестоким только с собой и откровенной про себя. Она не дает Анне ни одного шанса – слезы в подушку, улыбка в финале. Ничего не случилось, никогда ничего не случается.

 

 

Андрей Щиголев

 



Луна и другие любовники / Der Mond und andere Liebhaber

 

 

Реж. Бернд Бёлих, 101'

 

 

 Луна и другие любовники

 

 

Поначалу кажется, что это еще одна непритязательная повесть о неприкаянных жителях Восточной Германии, до сих пор не оправившихся от столкновения с Большой Историей, потерявших все либо довольствующихся малым, не нашедших себя либо все еще ищущих в непростом настоящем времени. Чуть позже оказывается, что картина Бернда Бёлиха – практически образцовая мелодрама, чье трагикомическое действие разворачивается в указанных обстоятельствах.

 

 

Главная героиня Ханна мужественно преодолевает бесконечные издевательства судьбы, лишь изредка – и тоже как будто в издевку – поворачивающейся к ней лицом. Экстравагантная бабушка-девочка в дешевых обносках, существо с лабильной психикой, она не научилась включать мозг и живет исключительно сердцем. Жадно ловя лучик счастья, время от времени выглядывающий из-за туч тотального невезения, Ханна разнообразит свои трудовые будни походами на дискотеки и попытками обольщения мужчин.

 

 

Пытаясь толкнуть на вещевом рынке свои любимые духи ценой в евро, Ханна знакомится с нечесаным, расхристанным пожилым панком по имени Ганзар. Бироль Юнель играет его обаятельным перекати-поле, в которого нельзя не влюбиться. И Ханна влюбляется – раз и навсегда и, само собой, с печальными последствиями. Катарина Тальбах несет на своих плечах всю эту картину, нисколько не боясь выглядеть некрасивой, старой, жалкой, смешной, глупой. Но ее старая, жалкая, смешная Ханна, в общем-то, создание бесконечно трогательное и женственное. Актрисе совершенно не требуются те опоры и поддержки, что заботливо предоставляет ей режиссер, заставляющий ее тоскливо смотреть на Луну под хорошую, но лишнюю музыку. Кому нужна музыка, если видишь на экране одну из лучших актрис Германии, без сомнения, заслуживающую приз за женскую роль?

 

 

Стас Тыркин

 



Простая душа / Un coeur simple

 

 

Конкурс

 

Реж. Марион Лэн, 105'

 

 Простая душа

 

 

Режиссер Марион Лэн начинала свой путь в кино как актриса, снималась даже у великого Бертрана Блие в «Спасибо, жизнь». Впрочем, роли у нее были небольшие, этим, вероятно, и можно объяснить отважное решение экранизировать Гюстава Флобера. Уж у него-то для актера пищи с избытком. Каждый, кто берется за экранную версию классики, пытается отыскать в пожелтевших фолиантах то, что пропустили ушлые читатели, которые мысленно «экранизировали» всю мировую литературу. Путей у режиссера, в сущности, не так уж много – либо переиначить классика так, что останутся рожки да ножки в авангардном обрамлении, либо уступить пальму первенства актерам, «забыв», что кинематограф – искусство режиссерское. По этому проверенному пути и пошла Марион Лэн.

 

 

Все решилось, когда приглашение сыграть главную роль приняла Сандрин Боннер. Актерскому темпераменту хрупкой француженки часто бывает тесно в суженных рамках современной кинодраматургии. В картине Марион Лэн ей хватало места расправить крылья. Любовных страданий, женской невостребованности и неслучившегося материнства неловкой хромоножки Фелисите с избытком достало бы на десяток сегодняшних мелодрам про эмансипированных социопаток. Жанр классической костюмной мелодрамы позволил Боннер проявить свой недюжинный актерский талант. Актриса из народа сыграла простушку Фелисите, не скупясь на яркие эмоции, не скованные благородным воспитанием.

 

 

Дуэт Матильды Обэн и Фелисите на том и основан, что первой приходится прятать беду в хорошие манеры, а вторая под натиском судьбы выплескивает на окружающих потоки страстной любви, хотя ее бескрайняя самоотверженность не может спасти близких от неминуемой гибели. У героини дар неразделенной любви. Это картина о тех временах, когда любви в мире, видимо, было слишком много. Потом мир перешел на гомеопатические дозы, полезные для здоровья. Появились секс в больших и малых городах и сериалы, под которые хорошо пьется «высокохудожественно» разрекламированное пиво.

 

 

«Простая душа» абсолютно неинтересна для рекламодателей. В ней нет места для рекламных брейков. Хотя может получиться «забавно», если в эту историю о потерянном материнстве вставить рекламу памперсов, а в той сцене, где гибнет любимая собака, показать преимущества пэдигри перед биологическим кормом. Так что по телевидению картину Марион Лэн, скорее всего, не покажут. К счастью, на фестивале можно смотреть кино без вмешательства торговых брендов в экранный сюжет.

 

 

Ася Колодижнер

 



Барселона (карта) / Barcelona (un mapa)

 

 

Гала-показы

 

Реж. Вентура Понс, 90'

 

 Барселона (карта)

 

 

Бывший привратник каталонской оперы, а ныне пенсионер и хозяин пансиона Рамон болен раком и приготовился умирать. Он и его жена Роcа обходят своих жильцов, чтобы попросить их съехать, – последние месяцы жизни старики хотят провести вдвоем. Никто не хочет уезжать из меблированных апартаментов в центре Барселоны, и у каждого есть своя грустная история. Эти истории искусно сплетаются в сложный и причудливый, полный загадок образ каталонской столицы.

 

 

В камерной картине Вентуры Понса много уходящей натуры и страшных тайн, которые от времени потеряли свой запал и сейчас похожи на бестелесные призраки прошлого, хроникальными кадрами проходящие сквозь повествование. В них есть ностальгия по черно-белому кино, аромат прошлого, очарование старой Барселоны… И обаяние земли под гордым названием Каталония, которая, как известно, вовсе не Испания. Герои смеются только над одним им понятными шутками, говорят о городе, который любят, о себе, о своем одиночестве и о своих тайнах – о том, в общем, о чем все обычно молчат. А затем вдруг перед сном Рамон сообщает Росе, что именно он сжег знаменитый оперный театр – силой мысли.

 

 

А Роса в ответ рассказывает, что ее брат на самом деле сын ее. Тайны, тайны… Вентура Понс умудряется говорить на эзоповом языке, который был принят во времена тоталитарного кинематографа Франко. На том языке, который сейчас, говорят, забыт, но который, говорят, снова входит в моду в среде любителей старины. «Барселона» – хороший урок подзабытого каталонского.

 

 

Андрей Щиголев

 



Барабанщик / Zhan Gu

 

 

Отражения

 

Реж. Кеннет Би, 115'

 

 

 Барабанщик

 

 

Джейси Чан: Открыв сценарий, я сразу увидел слово «барабанщик», и тут же решил, что о барабанах мне фильм неинтересен. Даже не стал читать дальше. Но Кеннет Би настоял на встрече. По-моему, сегодня это единственный новый режиссер в Гонконге, который хорошо знает свое дело. Сначала он просто рассказывал. Я доверился ему и после наших бесед внимательно прочел сценарий. Оказалось, что он вообще-то очень недурен. Игра на барабане – очень глубокая философия. Есть три ступени.

 

 

Сначала это простые удары палочками по деревянной поверхности. Потом важны ваши эмоции и состояние. И третья – уже что-то вроде дзэн-буддизма. Я пока что нахожусь на втором этапе. В фильме мне пришлось играть грубого и подлого человека. Причем поначалу я должен был быть по-настоящему невыносимым хамом, стремительным и нервным, двигаться вольно, по-хозяйски, а затем постепенно замедлять темп, изображать гламурность и все делать неторопливо. Конечно, я не бандит, но последовательный и изящный человек в финале – тоже не я. Я веселый и счастливый.

 

 

Но режиссер все время напоминал: медленнее, спокойнее. Было непросто, но очень интересно играть по сути двух разных героев. Моим воспитанием занималась мама. Она многому меня научила. И прежде всего тому, что нужно уважать других, если хочешь, чтобы уважали тебя. Отец хотел отправить меня в американскую школу, мама же настаивала на том, что я должен уметь говорить и писать по-китайски, иначе ничего в жизни не добьюсь. До пятнадцати лет я учился на родине, а потом отправился в Лос-Анджелес осваивать английский и игру на гитаре. Потом вернулся в Гонконг. И невероятно благодарен маме! Если бы я не владел родным языком, то возненавидел бы отца.

 

 

Быть сыном звезды – это все равно что постоянно находиться под лупой. Тут нужно выносливое сердце. Меня раньше и не называли иначе как Джейси, сын Джеки Чана. А теперь я усердно снимаюсь в кино, уже три-четыре года работаю в индустрии развлечений, мои роли и мою музыку знает молодежь… И для всех я уже просто Джейси Чан. Наконец-то у меня появилось собственное имя.

 

 

Локарно, 2007 год

 

 

Интервью вели Петр Шепотинник, Ася Колодижнер

 



Страх(и) темноты / Peur(s) du noir

 

 

8 ? фильмов

 

Реж. Чарльз Бёрнс, Блатч, Мари Калу, Пьер ди Шьюлло, Лоренцо Маттотти, Ричард Макгуайр, 78'

 

 

 Страх(и) темноты

 

 

Шесть именитых художников, сочинителей комиксов и анимационных эссе, отправились в туннель кошмаров, сновидений. Без страховки опустились в колодец подсознания, в котором манит и мерцает измененная явь. На острие карандаша и фломастера они перенесли на бумагу собственные фобии и безумные фантазии. В полной темноте высветили их на экране. Разные техники: классическая рисованная анимация, компьютерная, 3D. Стили – от мягкого наива и манги к брутальному угнетающему письму Чарльза Бёрнса (автора знаменитого комикса «Черная дыра»).

 

 

Подробнейшая прорисовка в традициях офортов позапрошлого века – и абстрактный авангард. Поэма кружения линий, пятен и жестких прямых, прорезающих экран, теряющихся в его бесконечной глубине. Графический хэппенинг: тональные нюансы и виртуозные вариации на пределе контрастов черного и белого (не без влияния классиков – от Гойи до Феликса Валлоттона, от Теофиля Стейнлена до Михаэля Дюдока). Фильм как энциклопедия страхов. Зритель – пленный камеры-обскура. Собаки, рвущиеся с поводка, чтобы вцепиться тебе в глотку, залезть под юбку и выжрать нутро. Жареные кузнечики и змеи – геометрия отвращения.

 

 

Летающие одноглазые монстры, их липкие прикосновения – кошмар абсурда под сердечный стук тамтамов. Кунсткамера: в банках с формалином уроды- зародыши; острые штрихи царапают экран, сползают по нему холодными мурашками. Огненные шары боли, вспыхивающие в голове, разрывающие, сжигающие ее изнутри. Крокодил, висящий под сводами церкви и дарующий (?) душевное исцеление. Боязнь других, потому что… они – другие. Мерзкие насекомые, норовящие проникнуть под кожу: кафкианские превращения, незаметные и чудовищные.

 

 

Шелест пробегающей по ночному дому крысы и собачий вой из леса. Страх умереть от рака… Финальная философская «поэмка» тонкого психолога Ричарда Макгуайра безупречна по стилю. Тучный мужчина с галочкой усов мечется по дому. Бег с керосиновой лампой в руке по темному экрану в поисках источника испуга. То ли крыса поселилась в его солидном жилище, то ли безумие. Спрут панического ужаса прихватывает и душит. Побег не имеет смысла, потому что источник страха – внутри тебя.

 

Лариса Малюкова