Кеды

Конкурс
Реж. Валерий Йорданов, Иван Владимиров

Шестеро бегут из Софии. Побег их подан смешно, стремительно и емко: например, камера наблюдает через витрину стекляшки, как 50-летний опойца дает оплеуху своей подруге, тут же в кафе вбегает девушка в спецовке, он выталкивает ее за дверь, но она незамедлительно возвращается, чтобы вылить пиво ему на голову. Практически немая комическая. Однако, пока они, каждый своим путем, бегут, каждый бросает реплики, из которых мы узнаем истории невыносимые и тягостные, благоразумно оставленные авторами за кадром, дабы не оскорблять их оттисками благородство кинопленки. Один, например, писал сценарий и чинил мебель в съемной халупе, а хозяйка, зная его ситуацию, только поднимала аренду, и он был вынужден набирать все новые, адски мешающие его сценарию продвигаться, приработки. Другой гнал машину в деревню навестить отца и чуть не въехал в его гроб. Третий, совсем молодой, начинал как успешный боксер, но заработал пять гематом, из-за которых порой выходит из себя там, где совсем не следует, и избивает ментов, принятых с пьяных глаз за бандитов.

Все вместе они окажутся у моря. Здесь судорожный бег историй прерывается, отдавшись иному ритму. Одежды и спецовки сброшены. Тела, вдруг обнаружившие свою маневренность и созданные для объятий руки распахнуты навстречу морю и солнцу, честные глаза и ждущие поцелуя губы  - камере, которую прихватил один из них, и с которой те делятся сокровенным. От них мы слышим совсем не те истории – про алчную хозяйку, спившуюся мать или мыкание по ночным клубам Софии, что узнали в прологе. «Я уеду назад в деревню, и заберу своего брата; если понадобится -  вырежу этот город из его мозгов бензопилой», - говорит один. «На востоке, когда умирает воин, говорят, что он ушел на запад. Но я возьму иной курс. Я воссияю на вас с востока, Без страха и стыда, счастливый и гордый», - слова другого. «Что я ненавижу? Людей. Нет, не то: я ненавижу людей, которые заставляют меня стыдиться себя», - глубоко затягиваясь сигаретой и глядя прямо в объектив, размышляет вслух третий.

От одного индийского астролога я слышал фразу: «Несчастный человек – это тот, что не в своем уме». «Кеды» - фильм о шестерых, вырвавшихся из чужого ума и начинающих жить своим. Шедевром – а это, безусловно, он – фильм делают, в том числе, и шесть безукоризненных актерских работ: от признанных звезд, грустного клоуна Ивана Бырнева («Я обслуживал английского короля»), к которому в Болгарии нужно теперь записываться за годы, и сорежиссера «Кедов» Валерия Йорданова («Украденные глаза», «Раки») до дебютанта в кино Иво Арыкова, чью работу в театральной постановке Явора Гырдева «Коза или кто такая Сильвия» благословил сам автор пьесы Эдвард Олби, как благословлял в свое время Теннесси Уильямс юного Пирса Броснана. Сравнение обоснованное. От парня глаз не отвести, и, зная, что круг его интересов простирается от Стриндберга до мультфильмов «Ну, погоди!», иначе как разрывом сердца описать чувства, с которыми слушаешь его монолог о том, что он будет простым работягой, невозможно. Орсон Уэллс говорил: «Если б у меня были две жизни, одну из них я целиком посвятил бы кокаину». Арыков играет своего экс-боксера так, будто в этой роли он запоем проживает вторую жизнь, ради которой ему пришлось бы забросить Стриндберга и не узнать Олби, но прожить которую было бы так сладко: бесхитростную жизнь обаятельного парня, их тех, быть которыми до поры так легко и которых общество с таким садистским наслаждением и достойным лучшего применения постоянством пользуют как пушечное мясо.

Мастерски утилизируя широкоэкранный формат, авторы то и дело переключают режим на любительскую камеру, ту, что сопровождает героев. Дым костра тает еще на глазах, за кадром продолжает звучать та же волынка залетного замбийца, а утренний туман рассеивается уже на любительской съемке. Постоянна лишь мелодия; тающие облака и то и дело превращающиеся в кино земные образы напоминают о неверном мерцании майи. Мессия из одноименной повести Ричарда Баха отвел главного героя в кино, чтобы объяснить тому суть земной жизни: «Когда Буч Кэссиди и Санденс Кид гибли, ты плакал, ты готов был жизнь за них отдать, но ведь сам же ты не умер. Смотри и свою жизнь так, как смотрел этот фильм». Время вспомнить эти слова настанет, когда «Кеды» приведут вас к своей заключительной сцене.

Алексей Васильев