При поддержке Министерства культуры Российской Федерации, правительства Москвы и департамента культуры города Москвы

Приз газеты «Коммерсантъ»

Приз газеты «Коммерсантъ» – «Гипноз», Россия, режиссер Валерий Тодоровский.

В предыдущей картине Валерия Тодоровского, «Одесса», одна сюжетная линия оставалась на периферии общего внимания. Зрители следили за тем, как развивается «запретный» роман столичного журналиста с юной соседкой, наслаждались одесским колоритом от старшего поколения – дуэтом Ирины Розановой и Леонида Ярмольника, а Валерик… А что Валерик? Мальчик бегает на заднем плане – и бегает себе, взрослые обращают на него ноль внимания, а чаще используют для своих корыстных целей. То, что фильм построен на детских воспоминаниях об Одессе, и этого никому, кажется, не нужного мальчика режиссер наделил своим именем, уже наводило на мысль, что всё не так просто с этой «ролью второго плана». В «Гипнозе» тема выходит на первый: ребенок, которого родители воспринимают едва ли не как предмет мебели. Ребенок, который становится объектом манипуляций взрослых. Причем, все формы равнодушия или манипуляций обретают здесь благостный внешний вид: от якобы демократичных отношений в семье (к родителям по именам: Катя, Витя) – до якобы научного эксперимента, в который юного пациента втягивает именитый профессор Волков. «Пациентом» Мишу можно назвать с некоторой натяжкой: это обычный московский старшеклассник, который ходит по ночам. За исключением лунатизма, который, в общем, не такая уж редкость и не такой уж предмет тревоги для семьи, Миша абсолютно нормален. Эталонно нормален, как любит подчеркивать профессор. В вечной рассудительности, трезвости и спокойствии есть даже что-то пугающее, и «научное светило» быстро разложит по полочкам, что тут не так. А затем начнет с «эталоном» игру, в которой Миша будет считать себя то учеником волшебника, то невольным пособником убийцы, то персонажем вымышленного мира. Микс обыденности (как «нормальности») и безумия – то, что Валерию Тодоровскому удалось идеально: если вдуматься, этот режиссер никогда не был певцом обыденного. Чаще он стремился поселить зрителя в незнакомый ему мир с гипертрофированными красками, будь то упомянутый одесский колорит, мир балета в «Большом», графичные 60-е в «Оттепели» или буйные-яркие 50-е в «Стилягах». Да и в «Стране глухих», с которой началась слава Тодоровского, сам мир без звука и язык жестов казались движением в Terra Incognita. Ужасающий тембр голоса глухого Свиньи был яркой приметой этого мира: первая крупная роль Максима Суханова – и вот четверть века спустя он предстаёт в новой картине Тодоровского в практически бенефисной роли доктора Волкова, и снова голос, теперь уже четкий, властный: «Спать!» – задает происходящему инфернальный тон. То, что происходит за задрипанной дверью университетской кафедры, кажется, способно выбить из седла любого, но не таков Миша (роль 16-летнего дебютанта Сергея Гиро), который взирает на эксперименты с гипнозом на удивление беспристрастно. Хотя, если вдуматься, его привычный мир выглядит еще более дико, и камертон этого абсурда повседневности – снегопад, который не прекращается вообще. Герои перемещаются в нем, как в остановившемся времени, локации повторяются и повторяются, как в дурном сне: дворы панелек, эскалатор, вагон метро, предбанничек кафедры с неизменным красным пальто на вешалке. В конце концов, действия каждого можно объяснить попыткой вырваться из этого липкого киселя: доктора Волкова – за флажки научной этики, Миши – за пределы роли «взрослого» и «равного», которую родители ему не только навязывают, но и преподносят как благо. В аду повседневности и безумие может стать спасительным. 

Игорь Савельев

Ежедневное фестивальное издание